Поиск по этому блогу

Экстремальные обстоятельства и их художественное отображение в прозе



Литература XX века полна экстримом, что накладывает свой отпечаток и на те книги, где война непосредственно не изображена. На протяжении нескольких послевоенных десятилетий данная тема оставила памятный отпечаток на всех направлениях литературного худо­жественного творчества – в прозе, поэзии, драматур­гии. Создано значительно число литературоведческих работ, в ко­торых осмыслен существующий историко-социальный и эстетический опыт литературы периода ВОВ, однако эта тема продолжает жить и сегодня, когда все чаще как предмет изображения возникает поле боя (порой бытовое), где человек живет и действует в условиях постоянной опасности, и где решение любого, самого част­ного вопроса превращается в решение вопроса о жизни и смерти, рождающего проблему нравственного выбора.
В процессе формирования художественной «экстрим»-формы в литературе происходили определенные сдвиги и качественные изменения. Но неизменной оставалось существование
двух тенденций – «масштабного изображения экстремальных событий» и психологически углубленного, аналитического показа лично­сти человека. Этим двум тенденциям соответствуют, как было выявлено, две жанровые структуры: 1) панорамная – с широким охватом исторических событий и множеством действующих лиц; 2) имеющая более локальную конструкцию, когда действие и сюжет организуются вокруг нескольких героев, причем автор выписывает их характеры со всей тща­тельностью.
В ходе проводимого исследования выявляется ряд жанровых «родовых» признаков, характерных для большинства произведений «экстрим»-тематики вне зависимости от того, где и когда они появились. К ним относятся, прежде всего, приближенность к проблематике насильственной смер­ти; жизненная «укрупненность» и, одновременно, «просто­та» нравственных проблем по сравнению с пестротой их внешних проявлений в «обычных», «мирных» условиях; же­сткая иерархия человеческих отношений, основанная на служебной, а не на личностной ценностной шкале; непосредственная соотнесенность мыслей и действий героев с общими судьбами – социального движения, государства, народа и т.д. Материал этот таков, что тут все сталкивает читателя с борьбой, напряжением, неожиданными ситуациями, чрезвычайными действиями. Преодоление трудностей, направленное, прежде всего, на преодоление мощного вра­га, – центральный мотив большинства произведений «экстрим»-темы.
Начиная с конца 50-х гг. в отечественной прозе гуще, чем ранее, присутствуют картины кровопролитных сражений, причем чаще всего боев не победных, а тяжелых, трагических. Возможно, писатели ищут ответа на вопрос о герое войны, характере отечественного воина и ставят его в такие условия, где его нравственная сила, его моральная стойкость проверялась на наибольшем напряжении. В данный период постепенно происходило весьма важное явление, которое в критической литературе порой называется преодолением «ситуации боя», «обращением к человеку».
Поэтому неоспорим такой общий вывод: имеет место значи­тельный рост многообразия современной тому периоду литературы о прош­лом. Те творческие тенденции, которые в литературе 20 – 40-х годов нередко были только намечены, представлены отдельны­ми произведениями, в литературе 50 – 60-х гг. прошлого века выросли в пол­новодные, порой, в свою очередь, разветвленные потоки. Повести, условно говоря, о «малом бое» Ю.Бондарева, Г.Бакланова, В.Быкова и других отечественных писателей стали значи­тельным явлением в литературе о Великой Отечественной войне и оказали существенное влияние на ее развитие. Они обозначили решительный поворот к более детальному и психологически более глубокому изображению человека в экстремальных условиях. В результате несколько иной оказалась ситуация в литературе 60-х – 80-х гг.
Система углубленного социально-психологического анализа, разработанная и отточенная лите­ратурой для художественного постижения современной дейст­вительности, была широко использована писателями и для исследования военного прошлого. А новая «оптика», расширившая исследовательский арсенал литературы, позволила уви­деть в минувшей эпохе новые детали, новые краски, новые, ускользавшие ранее стороны явлений. Отечественной военной прозой периода 60 – 70-х гг. представляются выразительные и убедительные картины, где четко разграничиваются двуплановые и многоплановые психологические системы, в русле которых изменяется, порою остро драматично, психологическое состояние героев, неразрывно связанное с их мотивами действия и с их поступками.
В 70-е годы чаще, чем раньше, внимание писателей (вне зависимости от того, о больших или малых замыслах идет речь) сосредоточивалось на фигуре простого пехотинца. Про­являлось это по-разному, но во всех случаях видно стремле­ние исследовать нравственную проблематику войны на примере человека, крепко связанного с землей, с народной поч­вой в непосредственном смысле слова. Так возникают книги, создан­ные бывшими фронтовиками, адресованные эмоционально, прежде всего, молодым читателям и рисующие крупным пла­ном кровавые бои и непоказной героизм тех, кто их вел, что помогало формировать необходимый для советского мировоззрения ценностный идеал.
Пути развития прозы на заявленную тематику в национальных, в частности, в адыгских литературах воспроизводят вышеприведенные существенные в жанрово-типологическом отношении аспекты общероссийского процесса развития «экстрим»-прозы, хотя при этом имеют место своеобычные нацио­нальные детали, обусловленные наличием своеобразных исторических и этнических обстоятельств. Новый уровень общероссийского идейно-художественного осмысления «экстрим»-темы 40 – 50-х гг., вызвал заметное оживление малых и средних жанровых структур адыгской прозы, особенно рассказа и повести. В смысле охвата событий и географического пространства эти произве­дения могли быть значительно ограничены. В них не было привычной героической масштабности, панорамного охвата множества действующих лиц. Но попытки соотнесения философско-нравственных вопросов и напряженного нравственно­го чувства с «экстрим»-темой позволили произведениям, имеющим локальную конструкцию, сделать значительный шаг по пути соединения художественного анализа с синтезом.
Подчеркнуто лирический, чисто личностный подход к во­енной теме и к тому объективному жизненному материалу, который вставал вместе с ней, объединял произведения А.Евтыха, И.Машбаша, X.Ашинова, П.Кошубаева, X.Теучежа и свидетельствовал о движении прозы к новым качествен­ным завоеваниям. К примеру, «Мой старший брат» А.Евтыха – повесть о непростой судьбе ребенка, который в свои малые годы перенес столько невзгод, неудач и потрясений, сколько иной человек не увидит и за всю жизнь. Писатель точно передает настроение мальчика, его переживания и волнения. Самоанализ лирического героя (и вместе с ним самого автора) ради обнаружения незнания даже самого себя; исповедь – ради очищения, преодоления собственных слабостей; откровенность – ради открытия, распахивания себя для других; самопознание – ради суда над самим собой, познания самого себя и своего места в жизни.
Таковы параметры авторской прозы, найденной А.Евтыхом в ходе его раннего творчества и продолженной им же в его последних, уже недавних произведениях, датируемых девяностыми годами прошлого века. Таким образом, писатель воссоздает в своем произведении всю социальную обстановку, всю многогранность и запутанность человеческих отношений, но показывает их в определенном преломлении, так, как они преломляются в конкретной человеческой жизни – жизни главного героя. Предмет авторского познания – реальная действительность, предмет авторского изображения – человек в его сложных и многосторонних отношениях к действительности, человек как личность. Через анализ своей собственной личности, воспринимаемой в качестве общего с героем художественного единства, писатель переходит к обобщениям, выходит через индивидуальное, личное – к проблемам общественным, социальным. Для того, чтобы эта критика была действенной, она должна была быть бесконечно откровенной и зловещей во всем, что касается личности самого автора. Вот и А.Евтых приходит к выведению закономерности – для того, чтобы бороться с пережитками социального строя, необходимо максимально обнажить себя, начать с детства и проследить истоки формирования собственной личности, что и происходит в его исповедях.
Увлечение лирическим элементом и абсолютизация индивидуального взгляда могли в то же время при­вести к искажению не только правды отдельного факта, но и в целом исторической реальности. Поэтому требовалось фактически проблематичное совмещение глубо­кого анализа, полноты типизации и психологической достовер­ности. Соединение лиро-эпического начала с аналитическими традициями было вызвано типологически общей необходимо­стью более правдивого и достоверного изображения экстремальных обстоятельств военной действительности.
В целом же, сила и своеобразие отечественной «экстрим»-прозы – в специфической обнаженности, в откровенной заявленности ее человековедческой устремленности, в содержащемся в самих произведениях нескры­ваемом признании: все, что здесь показано, рассказано, воплощено лишь отчасти вмещает то, что составляет суть такого поразитель­ного феномена, как сознание, нравственные и физические возможности чело­века современной эпохи. За героем, характерами, сюжетом ощу­щается поглощенность автора самой возможностью познания человека, поисками путей и способов реализации этой возможности в художественном мире отдельного произведения, что являет собой художественное постижение человеческого в человеке, находящегося в ситуации экстремальной.

Хамбатиева З.А., Хуако Ф.Н.