Поиск по этому блогу

ХРОНИКА ПРИСУТСТВИЯ АДЫГОВ В КРЫМУ

Картинки по запросу Крым картинкиПредставляется, что в новоприобретенной сегодня для России территории (Крыму), вызвавшей множество обсуждений (чаще, – согласований), полностью отсутствуют спорные и неосвещенные пласты. Хотя такой тезис неверен. Подобным скрытым пластом откровенно выступает этнос адыгов (черкесов), преимущественно обходившийся и продолжающий замалчиваться отечественными исследователями в их трудах. Вот, к примеру, открываем один из сегодняшних номеров «Литературной газеты» (2017. – 24-30 мая). Объемная статья Марины Матвеевой «Тем, кто в вечном поиске борьбы», восторженно посвященная одному из крымских лечебных курортов – Саки. Красиво описывая крымские территории, радостно констатируя их посещаемость уже не первый век, особенно, – выдающимися чинами (М.П.Лазарев и др.), она перечисляет покорявших эти земли русских генералов как «почетных гостей» и от имени жителей гордится такими посещениями. Однако ни словом не упоминает населявших эти земли и потерявших родину коренных жителей. 

СОЦИАЛЬНАЯ НАЦЕЛЕННОСТЬ СОВРЕМЕННОГО БИЛИНГВИЗМА

Проблемы языковой среды неизменно остаются в ракурсе участия и попечений цивилизованного общества. Напрямую сцементированное с языком этническое существование составляет этнокультуру, которая, как утверждал в конце прошлого века кавказский философ Ф.С.Эфендиев, «как система жизнедеятельности людей, синтезирует все элементы развивающегося этноса, начиная от социально-экономических до духовно-нравственных ценностей» [4: 149].

НОВОЕ ПОКОЛЕНИЕ АДЫГСКИХ ПОЭТОВ (НА МАТЕРИАЛЕ СБОРНИКА М.ТЛЕХАСА «ИЗБРАННОЕ»)

Адыгская проза постсоветского времени, базируясь на новоприобретенной доктрине мироздания и индивида, расширила круг творческого осмысления реалий. Так, в частности, прямая и концентрированная ритмичность нового времени с параллельным своеобразным, детализированным освоением событий ощутимо предопределила  сердечную расположенность прозы 90-х гг. (Н.Куек «Гум истафэхэр» («Пепел сердца», 1995), М.Емиж «Тхьалъэ1у» («Молитва», 1992) и т.д.). Появилась вероятность (и потребность)  излагать о хронике предков истину, располагавшуюся прежде в стране под обязательным табу. Начинают выстраиваться художественные тексты о пришествии русской армии на Кавказ, о драматическом переселении местных этносов в восточно-арабский сектор планеты. Подобная художественная направленность прогрессирует, усугубляется и приобретает духовную «подпитку» от участников поэтического действа, функционирующих и на сегодняшних просторах. Как говорит об этой исторической стадии Р.Мамий, тогда «адыгейская поэзия, уйдя от декларативности, хвалебно-восторженного стиля, наполнилась философской мыслью, тонким всепроникающим лиризмом, раздумьями о человеке и окружающем его мире в их нераздельной его совокупности» [1: 326].