УЧЕТ ЭТИЧЕСКОГО КОМПОНЕНТА В СОВРЕМЕННОМ СЕВЕРОКАВКАЗСКОМ ВОСПРОИЗВЕДЕНИИ (НА ПРИМЕРЕ ОЧЕРКОВ Г.САДУЛАЕВА)

Как известно, в данном регионе  проживают более четырех десятков наций, обладающих совершенно разными языками (как то: чеченцы, ингуши, аварцы, даргинцы, лезгины, лакцы, адыги говорят на языках кавказской языковой семьи; осетины – на языке иранской группы, а кумыки, ногайцы, балкары и карачаевцы – на тюркских языках). Однако, несмотря на это различие, территориальным соседям свойственны достаточно своеобразные, нехарактерные для остальной России,  ментальные  и этно- национальные качества. Это предполагает сложившееся за границами Северного Кавказа восприятие его представителей другими этно- группами в качестве цельного компонента, обозначаемое как хорошо всем известное сегодня социально-политическое выражение «лица кавказской национальности», информационно-насыщенное полотно коего писатель вычерчивает на своих страницах. Ну, а применительно к хазарам IX в. Г.Садулаев эмоционально и заинтересованно ведет речь о принятии здесь иудаизма, подчеркивая некую «странность» сего факта, анализируя плюсы, ниспровергая минусы и оценивая, тем самым, сие действо в национальных интересах. Распространяя эти размышления, автору удается прийти к исламизации родного ему мира. Выводя полотно исторических обстоятельств, способствовавших обращению соплеменников к исламу, и,  называя такой момент, как «конец Хазарии» «началом исламизации Северного Кавказа», Г.Садулаеву удается объяснить сей факт необходимостью «вписывания в существующую геополитическую реальность» [1, с. 45]. 

СОВРЕМЕННЫЙ ХОД ГУМАНИТАРНОЙ КАВКАЗСКОЙ МЫСЛИ В ПУБЛИЦИСТИКЕ И В НАУКЕ

Начнем со слов безвременно ушедшего от нас в мае (2015) славного адыгского академика Казбека Шаззо: «Мало, очень мало в современном социуме гуманитарного вещества, теряется какое-либо человекоподобие, утрачивается, а не культивируется книга и все, что она содержит. Профессор (особенно гуманитарный) опущен намного ниже возможного» [1, 3]. И в подтверждение этим актуальным словам обратимся к одному из современных публицистов. Вовлеченным в диалог читатель начинает себя чувствовать уже с первых строк книги очерков Германа Садулаева («Прыжок волка», 2012). Уже в первых строках авторского предисловия писатель высказывает собственную признательность заинтересовавшемуся его очерками читателю. Наделяет собеседника целым рядом положительных качеств (вдумчивость, пытливость, заинтересованность) и, исходя из этого, считает читательский интерес справедливым. Несомненно, уже одно это располагает коммуниканта-получателя к коммуниканту-отправителю, что и подтверждается дальнейшим ходом мыслей Г.Садулаева, весьма смело и ярко шутящим здесь по поводу возможных судеб России (Г.Зюганов – в роли следующего президента страны до 2016 г., и т.д.). Но, в целом, настрой предисловия составляет несколько оправдательная интонация автора за свои будущие недочеты, с возможностью некоторого отступления, поскольку прошлое потенциально отдаляется, будущее – приближается, и потому прошлое гораздо менее изучено и известно нам сегодня, что и трактует автор, формулируя себе некий оправдательный рычаг в своей возможной резкости и жесткости.

ОЛИЦЕТВОРЯЕМЫЕ ВОЛКОМ СВОБОДЫ В СОВРЕМЕННОЙ РФ- ПРОЗЕ (И ЮЖНОЙ, И ТАЕЖНОЙ)

В ходе знакомства с анализируемым источником (сборника очерков Г.Садулаева «Прыжок волка» (2012)), одновременно с его прочтением мы, уже в моменты отвлечения, наткнулись в сегодняшней Литгазете на заметку Т.Шабаевой «Всполохи русского мира» (2014. – № 16. – С.7), посвященную вышедшему в прошлом (2013) году в «Новом мире» роману В.Ремизова «Воля вольная». И уже во втором абзаце данного аналитического изложения были огорошены резким метафорическим импульсом – снова «ВОЛК». Здесь волком, попавшим в городскую среду, автору заметки представляется описываемый ею роман – такой же «непривычный, опасный и красивый», как дикое животное. И снова смелый, но благородный, отваживающийся на то, на что порой неспособен человек, и потому олицетворяющий в глазах обоих авторов (и Г.Садулаева, и Т.Шабаевой) некоего героя, образ коего может выступать идеалистическим эпитетом. Способен был ожидать, подобно тигру в засаде, причем, по воспоминаниям одного из «крестников» Льва Троцкого,  у Иосифа Сталина имелись реально тигриные очи.